ИЗ РАССКАЗОВ МАМЫ, Сафоновой Марии Тихоновны (1903-1994).

ИЗ РАССКАЗОВ МАМЫ, Сафоновой Марии Тихоновны (1903-1994), жительницы Карачева.

Жили мы хорошо, пока жив был отец. Две хаты у нас было, одна – где сами жили, готовили скоту корм, воду обогревали, а другая - где гостей встречали, праздники праздновали. Да и подворье было большое: штук десять овец, гуси, свиньи, три лошади, две коровы и нас, детей, не молоком, а только сливками поили, кашу, и то на них варили. Как вспомню сейчас ту манную кашу!.. Ох, и вкусна ж была. Нас было четверо деток у родителей - два мальчика и две девочки. Еще был дедушка... Нет, бабушку не помню. Маленькая была, когда та умерла. Ну, а по мамкиной линии вот что знаю. Были Писаревы все какие-то двойные: одни – белобрысые и с голубыми глазами, а другие - черные, и глаза, как смоль. Все, бывало, так-то наши посмеивалися: ну, этот татарской крови!.. Почему? Да прабабка была очень красивая, вот ее и взял к себе барин из татар, родила она дочку от него. Было это давным-давно, никто толком и не помнил прабабку эту, так, разговоры одни… Из разговоров же узнала и о бабке моей матери, что была та сильная, здоровая*! Бывало, как идти ей в поле, так и нацедить с себя литр молока, ребенок ее этим молоком весь день и питается, и до году ничего не ел, акромя молока этого. Часто слышала я и о пращуре своём, что он взбесился… Не помню как звали. А вот так дело было: залез как-то к нему во двор волк, а он и позвал мужиков на помощь. Стали бить этого волка, тот и покусал их. А бешеным оказался, вот они потом все... И дедушка уже рассказывал, что после этого случилося: закрыли пращура моего в светелке, а тот как начнёть там биться и всё ломать!.. А потом и обойдется, и скажить еще: вы ж, мол, не подходите ко мне-то. И опять... Ну, потом привезли доктора, впустил тот в светелку газ какой-то... а пращур стоял в углу, к стене прислонился, вот и начал сразу оседать, оседать... И помер.

По мамкиной линии все грамотные были, прадед мой даже писарем в волости служил, поэтому Писаревыми нас и звали, а так фамилия наша была Болдыревы. Уж как потом от службы ушли и осели на земле, не знаю, но грамоту не бросили. Бывало, в праздничный день сходють к обедне, а потом - читать: дедушка - Библию, бабы - Акафист. Они-то к обедне не ходили, надо ж было готовить еду и скоту, и всем, поэтому толкутся так-то на кухне, Дуняшка им Акафист читаить, а они и подпевають: «Аллилуйя, аллилуйя... Го-осподи помилуй...» Так обедня на кухне и идёть... И у отца моего сколько ж разных книг было! Помню, лежали на грубке и все - в золотце. Все Писаревы не только грамотными были, но старалися что-то новое схватить. Помню, дед лампу семилинейную* первым на деревне купил, так мужики зайдуть и как ахнуть: о-о, свет-то какой яркий! Ча-асто дивиться на неё приходили, и наши уже под лампой под этой, а не под лучиной и пряли, и дела все делали. А потом дед и самовар привез. Бо-ольшой! Ведра на полтора, должно. Сейчас как закипить, так бабы откроють окно и выставють его на подоконник, а соседи посмотреть сходилися: диво-то какое! Самовары эти потом быстро распространился, уж очень удобны были! Топилися-то углями, а угли всегда дома есть, это тебе не дрова колоть. Сейчас сыпанёшь их туда, воды нальёшь и моментом вода готова! А кипяток есть - и чай тебе, и помыть что, и постирать. Другой раз самовар этот весь день дымить, один вскипятишь, другой, третий... Мы с Динкой потом даже похлебку* в нем варили, мамка уйдёть на работу, а мы сейчас - картошки в него, воды и если чеснок есть, так это совсем хорошо, а когда подруга селедочную голову принесёть, то и вовси праздник. Сварим, а потом рушники привяжем к ручкам, всташшым на печку и сидим, черпаем и едим. И соседские дети, и мы. https://ridero.ru/books/vedma_iz_karacheva/

*Здоровая – рослая, сильная.

*Семилинейная лампа – лампа с шириной фитиля 7 линий (около 18 мм). В России появились в 1861 г.

*Похлёбка – суп из картошки, приправленный салом и молоком.