Рекламный баннер 990x90px header-top
Рекламный баннер 990x90px header-bottom
Галина Сафонова-Пирус
Галина Сафонова-Пирус
«Ведьма из Карачева». Глава 15.
И ЧТО ЗА РИВАЛЮЦИЯ ТАКАЯ?
Война* всё приближалася, иногда и разрывы глухие были слышны, но спали мы спокойно, самолетов-то ишшо не было, как в последнюю войну.… Ну, можить, на фронте и были, но мы их не видели и не слышали. Пошла я снова на фабрику работать, и вот раз так-то бягим домой... а пасмурно было, холодно! И вот глядим, поляки едуть в хурманках своих. Едуть, плачуть… и с детьми, и старые. Ну-ка, подумай только, легкое ль это дело бросить свою родину, дом и уехать от немца в чужую страну? Кому ж они нужны тутова? Правда, расставляли их по хатам, но это ж еще и прокормиться было надо, обуться-одеться, а тут мы и сами голодные, разуты-раздеты. Да если б еще дома сидеть, так и ладно, а то, бывало, пока добягишь до фабрики, так аж посинеешь вся! Отвядёть мамка на кухню… она как раз там работала, усадить за печку, посидишь, отогреешься чуток, вот тогда и пойдешь работать.
И проходила я на фабрику до января, но когда совсем уж сильные морозы началися, мамка и говорить:
- Давай-ка белье стирать с раненых, Кырза говорить, что дело выгодное.
И, правда, хорошо нам платили, но крепко ж много стирки было! Пойдешь туда и как навяжуть узел!.. Двадцать штанов, двадцать носков, двадцать простыней. Особенно трудно отстирывалося белье из операционной, но его, правда, давали всем по очереди. Хорошо мы тогда зарабатывали, да и Динка уже кое-что помогала, и братец мог печку растопить, воды наносить, а всё равно… Стирать-то ишшо ничаво, можно было, а вот полоскать! У нас же на Ряснике обшество ключ содержало, доски там были положены, загорожен он был шшытами такими и вот другой раз зимой цельный день в этом ключе и полоскаешься. Хорошо, как тепло, солнечно, а то не успеешь бельё это из воды выхватить как на морозе рочагом* становилося, вот руки у мамки и стали болеть от этого полосканья. И сушить было трудно. Бывало, как навешаешь по всей хате, а потом всю ночь только и топишь печку, и дежуришь возле нее, то мамка, то я, Динка. Насушим, а потом – гладить. О-о, и сейчас этот утюг!.. Грели-то его углями, так сколько раз так от него угоришь, что еле-еле от стола отвалишься. А гладить надо было обязательно, не глаженое белье не принимали, и приемшык был такой мучитель! Сейчас припрешь ему ношу, разворачиваить, смотрить... а потом швы-ырюх рубаху назад! Нашвыряить кучу цельную, а ты потом и перестирывай. Ну такой негодяй был, такой!.. И пришлось эту стирку бросить.
А как-то приходить к нам подруга и говорить:
- Давай-ка, Мань, булками торговать, вон как ребяты этим промышляють!
А надо было за ними выезжать с санками часа в три ночи, чтобы успеть купить их в пекарне и в шесть утра подвезти к солдатским баракам. Вот мы с Динкой и поехали. Приехали к пекарне, набрали булок, повезли к проволоке... Выручка была хорошая, да и домой принесли еще тепленьких. Так и начали: подъедем к проволоке, солдат просунить нам деньги через проволоку, а мы ему - булку. Душа веселилася!
А раз приезжаем так-то, а проволоки и нетути! Кинулися к нам солдаты да как начали булки расхватывать! Кто сунить деньги, кто - нет!
- Что ж вы это делаете! – кинулися к санкам.
А один и кричить:
- Ривалюция, девки, ривалюция!
И порасхватали наши булки моментом! Отошли мы в сторонку, начали считать оставшиеся. Восемь булок уташшыли! Стоим, рассуждаем: и какая такая ривалюция? А тут как раз мальчишки наши подбегають, спрашиваю у одного:
- Семен, и что за ривалюция такая?
А он:
- Да это царя прогнали. Нет у нас больше царя*.
И тут как раз светать стало. Стало, значить, светать и мы увидели, что часовых нигде нетути и ворота, что вели к баракам, открыты. Побежали к ним, а там солдаты вольно ходють и на нас никто внимания не обрашшаить. Только подошли к бараку, где офицеры всегда сходилися и музыка играла, а оттудова ка-ак выбегаить офицер да за барак, а за ним - солдаты. Догнали этого офицера и стали с плеч погоны срывать. Испугалися мы, Динка завыла:
- Домой пошли-и!
Развернулися мы и к дому, а навстречу главный начальник на тройке с бубенцами мчится. А был такой злой, солдат порол розгами, да и мы всегда боялися как бы и нас... Еще: https://proza.ru/2020/07/03/1399
*Первая империалистическая война. 1914-1918.
«Ведьма из Карачева». Глава 15.
И ЧТО ЗА РИВАЛЮЦИЯ ТАКАЯ?
Война* всё приближалася, иногда и разрывы глухие были слышны, но спали мы спокойно, самолетов-то ишшо не было, как в последнюю войну.… Ну, можить, на фронте и были, но мы их не видели и не слышали. Пошла я снова на фабрику работать, и вот раз так-то бягим домой... а пасмурно было, холодно! И вот глядим, поляки едуть в хурманках своих. Едуть, плачуть… и с детьми, и старые. Ну-ка, подумай только, легкое ль это дело бросить свою родину, дом и уехать от немца в чужую страну? Кому ж они нужны тутова? Правда, расставляли их по хатам, но это ж еще и прокормиться было надо, обуться-одеться, а тут мы и сами голодные, разуты-раздеты. Да если б еще дома сидеть, так и ладно, а то, бывало, пока добягишь до фабрики, так аж посинеешь вся! Отвядёть мамка на кухню… она как раз там работала, усадить за печку, посидишь, отогреешься чуток, вот тогда и пойдешь работать.
И проходила я на фабрику до января, но когда совсем уж сильные морозы началися, мамка и говорить:
- Давай-ка белье стирать с раненых, Кырза говорить, что дело выгодное.
И, правда, хорошо нам платили, но крепко ж много стирки было! Пойдешь туда и как навяжуть узел!.. Двадцать штанов, двадцать носков, двадцать простыней. Особенно трудно отстирывалося белье из операционной, но его, правда, давали всем по очереди. Хорошо мы тогда зарабатывали, да и Динка уже кое-что помогала, и братец мог печку растопить, воды наносить, а всё равно… Стирать-то ишшо ничаво, можно было, а вот полоскать! У нас же на Ряснике обшество ключ содержало, доски там были положены, загорожен он был шшытами такими и вот другой раз зимой цельный день в этом ключе и полоскаешься. Хорошо, как тепло, солнечно, а то не успеешь бельё это из воды выхватить как на морозе рочагом* становилося, вот руки у мамки и стали болеть от этого полосканья. И сушить было трудно. Бывало, как навешаешь по всей хате, а потом всю ночь только и топишь печку, и дежуришь возле нее, то мамка, то я, Динка. Насушим, а потом – гладить. О-о, и сейчас этот утюг!.. Грели-то его углями, так сколько раз так от него угоришь, что еле-еле от стола отвалишься. А гладить надо было обязательно, не глаженое белье не принимали, и приемшык был такой мучитель! Сейчас припрешь ему ношу, разворачиваить, смотрить... а потом швы-ырюх рубаху назад! Нашвыряить кучу цельную, а ты потом и перестирывай. Ну такой негодяй был, такой!.. И пришлось эту стирку бросить.
А как-то приходить к нам подруга и говорить:
- Давай-ка, Мань, булками торговать, вон как ребяты этим промышляють!
А надо было за ними выезжать с санками часа в три ночи, чтобы успеть купить их в пекарне и в шесть утра подвезти к солдатским баракам. Вот мы с Динкой и поехали. Приехали к пекарне, набрали булок, повезли к проволоке... Выручка была хорошая, да и домой принесли еще тепленьких. Так и начали: подъедем к проволоке, солдат просунить нам деньги через проволоку, а мы ему - булку. Душа веселилася!
А раз приезжаем так-то, а проволоки и нетути! Кинулися к нам солдаты да как начали булки расхватывать! Кто сунить деньги, кто - нет!
- Что ж вы это делаете! – кинулися к санкам.
А один и кричить:
- Ривалюция, девки, ривалюция!
И порасхватали наши булки моментом! Отошли мы в сторонку, начали считать оставшиеся. Восемь булок уташшыли! Стоим, рассуждаем: и какая такая ривалюция? А тут как раз мальчишки наши подбегають, спрашиваю у одного:
- Семен, и что за ривалюция такая?
А он:
- Да это царя прогнали. Нет у нас больше царя*.
И тут как раз светать стало. Стало, значить, светать и мы увидели, что часовых нигде нетути и ворота, что вели к баракам, открыты. Побежали к ним, а там солдаты вольно ходють и на нас никто внимания не обрашшаить. Только подошли к бараку, где офицеры всегда сходилися и музыка играла, а оттудова ка-ак выбегаить офицер да за барак, а за ним - солдаты. Догнали этого офицера и стали с плеч погоны срывать. Испугалися мы, Динка завыла:
- Домой пошли-и!
Развернулися мы и к дому, а навстречу главный начальник на тройке с бубенцами мчится. А был такой злой, солдат порол розгами, да и мы всегда боялися как бы и нас... Еще: https://proza.ru/2020/07/03/1399
*Первая империалистическая война. 1914-1918.
12:04 13.12.2023 16+
Выбор редакции