К РОССИИ

К РОССИИ

Отвяжись, я тебя умоляю!

Вечер страшен, гул жизни затих.

Я беспомощен. Я умираю

от слепых наплываний твоих.

Тот, кто вольно отчизну покинул,

волен выть на вершинах о ней,

но теперь я спустился в долину,

и теперь приближаться не смей.

Навсегда я готов затаиться

и без имени жить. Я готов,

чтоб с тобой и во снах не сходиться,

отказаться от всяческих снов;

обескровить себя, искалечить,

не касаться любимейших книг,

променять на любое наречье

все, что есть у меня, - мой язык.

Но зато, о Россия, сквозь слезы,

сквозь траву двух несмежных могил,

сквозь дрожащие пятна березы,

сквозь все то, чем я смолоду жил,

дорогими слепыми глазами

не смотри на меня, пожалей,

не ищи в этой угольной яме,

не нащупывай жизни моей!

Ибо годы прошли и столетья,

и за горе, за муку, за стыд,-

поздно, поздно! - никто не ответит,

и душа никому не простит.

Владимир Набоков родился в 1899 году в Санкт-Петербурге, в семье аристократов. С началом октябрьского переворота 1917 года семья переезжает в Крым, а в 1919 году эмигрирует из страны в Берлин, потом едет в Англию, где учится в Кембридже. В 1927 году заканчивает свой первый роман «Машенька» и вслед за ним пишет ещё 8 романов на русском языке. После начала Второй мировой войны с женой вынужден эмигрировать в США, где зарабатывает средства для жизни лекциями по литературе в университетах. С 1960 года жил в Швейцарии, в гостинице Монтрё.

Всё, что происходило в Советском Союзе, казалось Набокову иллюзорным, и он пристально следил за страной через призму бесконечной темы растворившегося прошлого, потерянной родины, - с «Других берегов» своего романа.

«Вся Россия, которая мне нужна, всегда со мной: литература, язык и мое собственное русское детство».

«Моя личная трагедия… состоит в том, что мне пришлось оставить свой родной язык, родное наречие, мой богатый, бесконечно богатый и послушный русский язык ради второсортного английского».

«Моя голова говорит — английский, мое сердце — русский».

«Все мои книги, включая самую первую, которую я написал сорок три года назад на изъеденном молью диванчике в немецких меблирашках, запрещены в стране, где я родился. Это потеря для России, а не для меня».