Несколько лет записывала в тетрадь, а иногда и на репортёрский магнитофон короткие рассказики мамы о её жизни и спустя несколько лет появится книга, которую назову Ведьма из Карачева, и потому.

Несколько лет записывала в тетрадь, а иногда и на репортёрский магнитофон короткие рассказики мамы о её жизни и спустя несколько лет появится книга, которую назову «Ведьма из Карачева», и потому, что маму в нашем городе окрестили ведьмой. А жили пои предки в селе Рясники.

Глава 4. Дед Алексей и бабка Анисья

Рассказать и о мамкиных родителях?.. А жили они тоже крепко. Двор у них был просторный, рубленый… конюшни, закутки, амбары, подвалы, рига. Как муку смелють, там и хранять, да и крупу там же рушили, масло отжимали. Бывало, так и стоял на кухне бочонок с конопляным маслом. Скотины мно-ого у них было! Три лошади, две коровы, овцы, свиньи, жеребенок, телята. Ну-ка, попробуй накормить-напоить это стадо! Вот и сеяли гречиху. Да в два-три срока, какая лучше уродить, и солому гречишную на корм скоту запасали.

Деда Ляксея Писаренкова, маминого отца, я хорошо помню! Глаза-то у него голубые-голубые были. Бывало, как пригреить весна, так и приедить к нам на своей старой лошади с белым пятном на лбу. Кони-то у него и ишшо были, но он любил и берег эту, старую. Скажить так-то:

- Она, - по мне. Быстро не бегаить, вот и я...

Да и повозка у деда Ляксея... У нас на Ряснике на таких не ездили, издали его было видать, вот, бывало, и бягим встречать. Гостинцев нам привезёть, хлеба мешок, огород вспашить, засадить.

А было у дедушки пятеро детей, - две дочки и три сына: старший Иван, потом Николай и младший Илия. Бывало, как возьмутся рожь жать, так сколько ж за утро скосють! Дядя Илюша особенно сильный был. Рассказывали, поедить с мужиками в извоз и если вдруг покатятся сани под раскат, так подойдёть да как дернить их за задок! Так сразу и выташшыть. И был дед Ляксей грамотный, начитанный. Помню, сойдутся к нему мужики в хату, и начнёть им книги божественные читать про святых, про чудеса разные, про конец света:

- Опутается весь мир нитями, и сойдутся цари верный и неверный. И большой битве меж ними быть. И будут гореть тогда и небо, и земля…

Си-идять мужики на полу, на скамейках и слушають… Маныкин, Зюганов, Лаврухин, Маргун, а бабы прядуть, лампа-то у деда хо-орошая была, видная! Ну а мы, дети, бывало и расплачемся, что земля и небо гореть будуть, а он:

- Не плачьте, детки. Всё это не скоро будить. Много годов пройдёть, и народ прежде измельчаить.

- Дедушка, а как народ измельчаить? – спросим.

- А вот что я вам скажу... - И хитро так улыбнётся: - Видите загнетку в печке? И тогда на ней четыре человека рожь молотить смогуть. Уместются! Да-а, вот таким народ станить. Но цепами молотить уже не будуть, а всё машинами. И ходить не стануть, всё только ездить. - А потом и прибавить: - Не плачьте, дети, после нас не будить нас. - Это он ча-асто любил повторять: - Бог, дети, как создал людей, так сразу и сказал им: живите, мол, наполняйте землю и господствуйте над ней. И Бог вовси не требуить от нас такого поклонения, чтоб молилися ему и аж лбы разбивали, ему не этого надо. Бог - это добро в душе человека. Добро ты делаешь, значить, и веришь ему.

Вот так и понимал религию. Ну, а бабушка Анисья не такого понятия была и бывало, как начнёть турчать:

- Во, около печки кручуся и в церкву сходить некогда.

А дед и скажить:

- Анисья, ну чего ты гудишь? Обязательно, чтолича, Бог только и в церкви? Да Бог везде. Вон, иди в закутку коровью и помолись, Бог и там.

- Да что ты говоришь, Ляксей! Господь с тобой!

- А как же, Бог везде! И в поле, и в лесу, в хате нашей, в закутке.

Во, видишь, как он… А ей обязательно надо было в церькву идти, стоять там, молиться, поклоны класть. Да и в нечисть разную дюже верила. Бывало, пойдёть в стадо корову доить, нясёть молоко в доёнке, так обязательно и прикроить её, - не заглянул бы кто! Если корова отелилася, да вдруг сосед пришёл и что-нибудь попросил, ну, тогда-а!.. А если корова молока не додала или вымя у неё загрубело, то и вовси: или чёрт подшутил, или ведьма подворожила. Ча-асто нам рассказывала, как раз под праздник пошли они с отцом рыбу ловить, да и подцепили сетью такой улов, что никак не вытянуть!

- Подташшыли мы его к лодке, сунулися к нему, а из сети вдруг как лезить голова ужасная! Черная, лохматая и незнамо на что похожая. Отец чуть опомнился и скорей «Да воскреснет Бог» читать. Ну, голова эта как шарахнется с в воду! И ушла в глубину. - Еще и прибавить обязательно: - Так что не грешите, ребятки. Ведь мы-то как раз под праздник поехали рыбу ловить, не помолилися, вот и выташшыли чёрта.

А дедушка улыбнется и скажить:

- Не верьте вы ей, старой, детки. Ночь-то ясная тогда стояла, теплая, вот сомы и выходють в такие ночи на поверхность, его-то они и подцепили. Еще: https://proza.ru/2020/07/02/1855