Из повести «Ведьма из Карачева», написанной по рассказам мамы, Сафоновой Марии Тихоновны. (1903-1994).

Из повести «Ведьма из Карачева», написанной по рассказам мамы, Сафоновой Марии Тихоновны. (1903-1994).
Город Карачев (Брянская область) был оккупирован фашистами с 5 октября 1941по 15 августа 1943. Папа и мой старший брат Николай (16 лет) ушли на войну,*а мама со мной, вторым сыном Виктором (13 лет) и сестрой Диной, у которой было две маленьких дочки, остались в оккупации.

О том, как жилось нам в те годы и рассказывает мама, Сафонова Мария Тихоновна (1903-1994).

Спрашиваешь, как война началася?.. Ну, слушай. Собралися мы как-то в воскресенье поросенка покупать. Пришли на базар, подошли к одному, а он ляжить и ве-есь красный. Думаю себе: чтой-то с ним не так… больной, должно. А тут знакомый ветеринар как раз подходить:
- Не покупайте этого, он больной. Эпидемия сейчас.
Женшына рядом стоить:
- Идемте-ка ко мне, - говорить. - У меня есть два поросенка. Увидите, как они едять, больные или нет, вот и выберите подхожяшшего.
Пошли мы. Понравилися нам поросята, большие, жирные, чистые. Сговорилися. Вернулися на базар подводу нанять, а тут уже шумять: война, мол, немец напал! Ну, и началося... Из магазинов и последние продукты куда-то попровалилися, повестки понесли, бабы идуть, ряуть, этого уже мобилизовали, того провожають... И всю-то ночь мы уже не спали, уличкомы ходили, дежурства назначали и как раз первой я и попала, надо было делать вот что: как налятить самолет, так сразу бежать и всех будить.
Зачем?.. А кто ж их знаить! Ведь ни бомбоубежишш, ни ямок не было, куда ж прятаться-то?
Да нет, вначале, не бомбили, это через неделю только как-то налетели самолеты на Трыковку и по-ошло! Бомбы рвутся, дома горять! Но мы всё ишшо надеялися: может, задержуть наши немца?
А раз приходить к нам Вера из Рясника и говорить:
- Да что вы рассуждаете? Придёть немец, обязательно придёть! Он же всё бярёть, все ему сдаются.
А знала потому, что, как и мы, в Энгельгардтовской жила, но мы уехали, а её с семьей война там и застала, так они всё побросали и убежали... где подъедуть, где пяшком, вот, видать, и поверила сразу, что немец всё можить. Ну, и правда, стали и нас бомбить как следуить, а вскорости и к Карачевау немец подкатился. Ну, что делать? Вырыли мы с Витькой ямку в огороде, спряталисья в ней, сидим. А тут еще соседи своих детей приташшыли, сами-то разбежалися ухватить чего поесть, а я и осталася с оравой цельной: своих двое, Собакиных двое, Кутеповых двое, Бариновых трое... Сбилися все в этой ямке, сидим, ждем. Вотани! Стреляють, шумять, нясуцца на танках прямо по болоту, да к нам уже… с луга-то! Ну, думаю, сейчас со слепу наедуть танками своими на нашу ямку и передушуть как котят слепых! Да выскочила и ка-ак начала вышвыривать детей оттудова! Подъехали, вылезли из танков, окружили... стоять и по-своему что-то гормочуть, а потом ка-ак стали хохотать! Вижу: детей считають. Во, мол, крольчиха-то вылезла! Потом воды попросили, попили... а после завернули танки и по-оехали дальше. Пронесло!.. Тут-то и от сердца отлегло. Думали-то, что начнуть всех стрелять, а они... как и люди всеодно оказалися, и смеялися даже. Вот так и началася оккупация. Ну, ночь кое-как мы промаялися, а на утро смотрю: немцы к нам в хату валють!.. И выгнали на улицу! Просила-просила хоть в коридорчике оставить, но и там не разрешили. Что делать? Да сгородили с Витькой шалаш в огороде кой из чего и устроилися в нём… Да нет, в хату пускали, но только прибирать да печку для них топить. А как же? Они ж, когда выгоняли нас, так я переводчику сразу и растолковала, что нашу русскую печку надо топить умеючи, а то и дом, и все барахло ихнее погорить... А как-то сижу возле шалаша, чишшу картошку, да глядь так-то… Динка с Идой идуть! Они ж уехали от немца-то! И оказалося: отъехала их машина сколько-то от Карачева, да возьми и сломайся. Что делать? Андрею ж никак нельзя было возвращаться! Как же ему возвратиться, когда он комиссаром*был, а тогда всё говорили, что коммунистов немец первым делом расстреливал. Вот и добралися они до первой попавшейся деревни, нашли ему там шапку, старую фуфайку, он и ушел с проходящими частями, а Динка оставила свекровь и Лору… той-то, как и тебе, три годика только было… оставила их в той деревне, схватила кой-какие вешшычки, Иду и-и назад, в Карачев. А идти надо было лесом, через болото, и как раз в тех местах немцы разбили часть нашу... загнали в болото и разбили. И вот идёть Динка вдоль болота этого, а в нём солдатики мертвые плавають в тине болотной… и головы их торчать… и глаза ещё вроде как лупають. «Гля-ядить один, как живой всеодно! – всё убивалася. - А, может, и живой ишшо был.» Страху набралася!
А вскорости стали немцы и пленных наших гнать по Карачеву, всё я бегала смотреть: не гнали б моих… Сеньку, Колю! Наварим с Динкой ведро свеклы, картошки, капусты, приправим чем-нибудь и, как утром встанем, так Динка с детьми управляться, а я туда, к дороге. Ох, и тяжко ж было видеть всё это! Плятутся наши пленные, друг друга ташшуть! Поднесу ведро, а они как набросются на него! Кому горстью варева этого в руку сунешь, кому в карман. А немцы ж кричать, стреляють! О-о, сколько ж их тогда гнали! Сплошной колонной. Потом и холода началися, а пленные-то почти раздеты-разуты!.. или в тряпки какие завернуты. И уже к ведру моему не бросалися, сил не было, а следом немцы на лошадях ехали… подбяруть какого, швырнуть в сани. Ля-яжить мертвый, зубы оскалимши... а какой и помираить только. Ох, Господи!
Были ль лагеря для пленных? А как же... и не один. Вот там-то, за базаром церковь стояла, «Преображение» называлася. При советской власти её на театр переделали, а тогда пленных туда... И сколько ж их было! Так-то спустють сверху банку какую и просють: водички, мол!.. налейте хоть водички. Сунешь что-нибудь в эту банку, поднимуть... А еще лагерь был… как идешь теперя на базар, так по левой стороне… и проволока в несколько рядов вокруг него была натянута, за ней-то они и находилися. Грязные, обросшие и до того отошшавшие, что в чём только душа держалася. Всё-ё мы туда к одному знакомому ходили, сына-то его немцы расстреляли, а самого в лагерь этот и бросили, вот мы и хотели его оттуда вызволить. Но как? С месяц, должно, там продержали, потом угнали куда-то. А как-то к больнице пошла, настряпала кой-чего и пошла. Боже мой, а там!.. Всё этими пленными забито! И лежать прямо на голом полу, стонуть, водички просють! А тут еще таких же машину цельную подогнали, кричать: сымите нас, сымите! Нет, не могу и вспоминать про это. И не приведи, Господи, пережить такое вам и детям вашим!
https://ridero.ru/books/vedma_iz_karacheva/

*Великая отечественная война 1941-1945гг.
*Комиссар – Член Партии КПСС. Работал в Райкоме.
#ГалинаСафоноваПирусjpg72 КБjpg36 КБjpg63 КБ