МОЯ МАМА, Сафонова Мария Тихоновна (1903-1994).

МОЯ МАМА, Сафонова Мария Тихоновна (1903-1994).
(Продолжение 20)
... Бабы так-то и спросють: и чего ты, мол, к детям жить не едешь? А у меня сердце замираить с землей расстаться! Она ж меня и теперь кормить, и в те годы лихие спасла...Трудно, говоришь? А как же, трудно. Другой раз за день так наморишься, что к вечеру от усталости не охаешь, а стонешь.
Ляжешь, заснешь, а тут вставать надо, идти печку в теплице топить, не могу ж я растеньица в холоде бросить? Они ж страдать будуть, они ж живые! Это всеодно, что ребенка на улице оставить. Вот и оденуся, выберуся кое-еле на улицу, присяду на порожек, свежим ветерком меня обдуить и по-ошла. Приду к ним, поздравствуюся: ну, как вы тут, живы, здоровы? Смотрю, а они листочки свои поскрючили, сожмалися, как-будто им теплеича так. Ан нет, знаю, холодно им. Затоплю печку, глядь, и распустють свои крылышки, и зарадуются сразу. Живые! Только не говорять. Вот и не смогла бы прожить без огорода, без растеньиц этих, скука была б несусветная. Да что скука, а вот тоска… Как скуёть тебя тоска сердечная неисходная, не найдешь куда себя деть, так вот когда тебе лихо станить! И не спасешься от тоски этой, и съесть она тебя сразу, за неделю одну. А на огороде я развлекаюся и мысли мои все заняты: как бы ни случилося чаво, как бы не поморозить, как бы что... Опять же, кровь крестьянская, в какой среде человек родился, так к этому делу и прирос.
Помню, в детстве-то как приду к Писаренковым, так и думаю: да как же и жить-то в такой каторге? И маленький, и большой - все трудятся, все работають. Бабка-то моя ху-удая была, маленькая, а хозяйство какое вела! Гуси, свиньи, коровы, лошади, овцы... и всю скотинку эту накормить надо, напоить, в закутки загнать. Все ж в поле уйдуть, на неё хозяйство и останется. Только одного свекольнику сколько нош за день наломаить, наносить! Да еще и поесть всем надо приготовить, печку вытопить, хлеба испечь, и вот, бедная, мотается-мотается весь день, а к ночи - бараны эти... Как пустются, паразиты, бегать, как начнуть носиться по двору! Станить их загонять да к нам:
- Дети, помогите!
А разве ж сладим мы с ними? Вот и ташшыть барана этого в сарай за рога.
А в нэп? Это ж надо было такому сотвориться! После двух-то войн* и разрухи за два года полное изобилие сделать! Всё как из-под земли лезло. Пойдем, бывало, на базар, а там крупа гречневая мешками стоить, да и пшено… и пшено-то, как конопля. Мясо любое, куры, индейки, гуси. Помню, висить через плечо у мужика связка поросят маленьких резаных, вот и подойди, выбери поросеночка и зажарь. А теперь что? Ни маслица нетути, ни колбаски... И всё потому, что при нонешнем мужицком бесправии, когда всю его инициативу задушили, ничего хорошего ждать не приходится*.
... Пришли раз налогом меня облагать, а я перед этим болела и губы-то у меня пообмётаны были. И ташшу навоз в корыте, волоку его по грязи-то... Подошли, спрашивають:
- Чего ж это вы в корыте-то тащите?
- А что ж, - говорю - трактор у меня, чтолича?
Ну, прошли они, сели тут-то на лавочку, смотрють:
- Почему у вас еще ничего не взошло?
- Да вот, - говорю, - запоздала. Болела ведь.
Походили по огороду, посмотрели и говорять:
- Налогом мы вас пришли облагать.
- Ну, давайте, облагайте, - села на лавочку, посмотрела так-то на них, да говорю: - Только вот что я вам скажу. Если обложите, то один раз только и попользуетеся, а потом – всё, буду на травке, на муражку сидеть, как и соседки мои. Выйду, посижу... приспособлюся как-нибудь. – Присели рядом, слушають. - Я вам про корову про мою расскажу. Как же я билася с ней, как мучилася! И бардой поить в Юрасово водила, и с дочкой туда за этой бардой ездила. Бывало, разбужу ее: Галичка, доченька, пойдем... а она до половины дороги идёть и спить, а ведь ей потом еще и в школу бежать. Жневник зимой для этой коровы из-под снега раскапывала, траву мерзлую, и всё ж не спасла свою Зорьку, не дотянула она до травки зеленой, ну, а теперя... А сейчас давайте вы мне корову даром, и то не возьму. Стоить только раз у человека инициативу убить и всё, не воскреснить он больше. А что они… Ничего не сказали, встали, повернулися и ушли.
... Когда землю разоряли-то... разоряли и кричали: «Сохи эти? Закиньте их, сожгите! Мы трактора пригоним, машины и всё будете машинами делать, и жать, и косить». Ну и правда. И жнуть, и косють машинами, а за хлебом в Америку да Канаду ездють… Это ж смехотория прямо! Это ж смех один, чтоб Россия!.. по хлеб чёрт-те куда ездила! Да если б предки мои узнали об этом, разве б поверили? «Ты что, – дед сказал бы, - с ума сошла? Такое-то у нас раздолье, а за моря, за леса ездить хлеб покупать?» Нет, не поверил бы. Ни за что не поверил! А приходится. И дело к тому подошло, что дальше некуда. И мужикам лихо с этим государством, и государству с такими работничками. Они ж в колхозах вроде бы и работають, а в голове одно держуть: да пропади всё пропадом!.. раз государство к нам так, то и мы… сгори всё, подохни, посохни…
Ну, можить у кого и поболить душа, но… Но что поделаешь? Ничего, моя милая, не поделаешь. Так что ж ты хочешь, что б изобилие у нас было?
(Будет окончание).

*Рассказано в 1984 году.
Фото: Ррассказчица.
#ГалинаСафоноваПирусjpg97 КБ