МОЯ МАМА, Сафонова Мария Тихоновна (1903-1994).

МОЯ МАМА, Сафонова Мария Тихоновна (1903-1994).
(Окончание)
... Иной раз и задумаешься: как создана она мудро, природа-то! Вот сейчас сею я, к примеру, огурцы, прикрою это крошечное семечко земелькою и уже вскорости по-ошло!.. начинаить это семечко прорастать. И вот ты представь себе, начинаить прорастать, и свой первый ростик все равно как в разведку выпускаить, а на семядольку ишшо шапочка надета.
И хорошо семечко прорастёть, и уже большой этот ростик станить, а шапочку с семядольки не торопится сымать. Почему это так, как ты думаешь?.. Да потому, что если ты этот ростик повредишь или станешь на него, то семечко запасной выпустить. Во-о как разумно природа устроена. Вот я и рассуждаю: значить, есть тот, кто все это рассчитал, и есть такая сила его над нами. И если предки твои верили, так зачем тебе задумываться: есть ли Бог, нету ль Бога? Вон какие головы ученые над этим думали, а так ничего и не сдумали. Вот и ты верь. А верить не будешь, значить, всё тебе дозволено, и хорошее, и плохое. И грех тебя мучить не будить, и душа у тебя болеть не станить за то, что сделаешь... Например? А вот тебе пример: как после революции детей-то настраивали? Если знаешь что-то за батькою, так иди и донеси на него, никакого греха в этом нетути. Вот и шли, и доносили... А раньше? Это ж каким грехом считалося против отца родного пойти! В аду жарком за это кипеть будешь и грешников так рисовали: стоить в аду сковородка на огне… красная аж вся от огня-то!.. и эту сковородку ябедник языком лижить. И язык-то у него во-от такой-то уже вытянулся, а он всёодно сидить и лижить... А воровство? Каким же грехом считалося украсть! Обмануть, обсчитать… Вот и не воровали так, как сейчас. Ишшо дед мой, помню, рассказывал: едить по деревне возчик и кричить: «Солони-ины! Солонины* кому?» И выходють, и покупають солонину у кого деньги есть, ну, а у кого нет, так возчик этот: «Да бярите, я на вереи запишу». И запишить над воротами мелом: столько-то должны, а в другой раз едить, глянить: ага, мол, у того-то долг есть, да зайдёть, и отдадуть. А как же? Не отдать всеодно что украсть. И вора-то в деревне, бывало, так опозорють, что за всю жизнь не отмоется. Раз Гришка-сосед пятак украл, так урядник с казаком как повели его по деревне!.. Да сами-то на лошадях, да лошади-то здо-оровенные приздоровенные и у казака в руках плётка длинню-юшшая, а Гришка этот прямо у них под ногами и плятёцца. Во как было. Религия-то во многом людей сдерживала, а после революции громить её стали, и начали с Казанской церкви, с той самой, которую купец Кочергин осветил и которого потом расстреляли. Пыль от неё – столбом! А кирпичи на строительство военной базы отвозили, в лесу её как раз строили, и через год от этой Казанской и места не осталося. А потом за Тихоны вринялись... и по-ошли, и пошли! Тут уже громили беспошшадно, только и слышишь, бывало: там-то церковь рушуть, там-то ломають. Да, и с Евсеевской, её уже при тебе снесли, стерли с лица земли. Теперича, Кладбишшанская церковь... Да мало ли в Карачеве церквей было! Церквей двенадцать, должно: Казанская, Знаменье, Никола, Евсеевская, Афонасьевская, Преображение... А Собор, что с нами рядом, разве он такой был? Он же сиял весь, и колокольня какая при нём стояла!.. Потом в нём табачный склад устроили, и только когда немцы пришли, так управа разрешила открыть, а верующие все из него повынесли, повычистили и стали служить. И после войны прослужил он годов пять должно, батюшка в него хороший пришел, Федором звали, ремонт сделал, иконы написал. Собор прямо преобразился и народу столько сюда шло! А при Хрущёве* батюшку посадили на десять лет, а сколько-то спустя и Собор закрыли. У них же лозунг: ну, что, мол, это!.. это всё барахло, мы старое разрушим!.. мы лучше построим... мы не то создадим! Вот и весь сказ. Будто если создавать, то прежде обязательно разрушить надо. Да пускай бы стояло то, что деды и прадеды построили, места, чтолича, на Руси мало? Выстроили б лучше, люди и пришли к вам со всем своим почтением, а то... Всё-ё так-то на молодежь пиняють, что стариков, мол, не уважаить. А сами-то нешто уважали? Ведь все поразломали, поуничтожили, что их деды построили, вот и религию...И не стало слышно звона колокольного над Карачевом, колокола все посняли и увезли.
... Вот скажи мне: ну почему каждый по своему горю убивается больше, чем по чужому? Вот я, к примеру. Как Витька где задержался на час, так и бегаю, квохтаю: ах, где ж это он, не случилось ли чаво? А намедни смотрю так-то в окошко... соседка стоить возле нас и всё-ё смотрить, смотрить в улицу. Выхожу, спрашиваю:
- Мусь, чаво стоишь-то?
- Да как же, Мария Тихоновна, Иван мой на рыбалку поехал, а ночь уже… его и нетути.
- Да брось ты, - отвечаю. - Приедить! Ну сломается его мотоцикл, подцепить шофер какой-нибудь да привезёть.
А она и начала: а вдруг то, а вдруг другое? И темно уже, а она… нет, стоить, бедная, на дороге и смотрить, смотрить. А вот у меня-то и нет такого чувства к ее Ивану: приедить, мол, куда денется? Да завернулася и пошла. И утешать больше не стала. Видишь, какой человек эгоист! Ну, а вера в Бога приучаить к тому, чтобы каждый не только о себе думал, но и не делал зла другому. И с малых лет надо это в души чистые закладывать, вот она, душа-то человеческая, и привыкнить к добру, пока ни зачерствела. Видишь, как дети меня встречають, когда подойду к ним перед сном? «Бабушка, перекрести нас!» Значить, чувствують что-то. Значить, ребенку приятное есть в том, что говорю: Господи, да дай же ты им здоровьица, да дай же ты им ума-разума, помилуй и сохрани ото всяких бед и напастей! Спите с Богом. Перекрешшу, и заснуть. И с таким-то настроением хорошим.
... Сама-то я неграмотная была, и вот как же трудно в жизни приходилося, на каких только работах не работала! И пеньку трясла, и снег чистила, и торф рыла. Бывало, сгружаем так-то дрова на железной дороге, а к нам подойдёть начальник да как начнёть матом крыть: быстрее, мол, так вашу, перетак вашу, топчитесь, как мокрые курицы! Вот и кидаем брёвна, аж пар от нас столбом валить, а рядом стоять военные да хихикають над нами. Мы, неграмотные, яшшыки таскаем да на морозе снаряды чистим, а какая-нибудь хоть и три класса кончила, а смотришь, сидить себе в чистенькой канцелярии в тёпленьком да в сухоньком и улыбается, как кукла какая. На нас никто и внимания не обрашшаить, а она и страшная, и черт ведаить какая, а поди ж ты, с офицером гуляить. Поэтому-то и хотела детей выучить, всё-таки в тепле да в чистоте сидеть будете.
... Скажуть так-то: во сколько годов ты прожила! А ты думаешь это много, восемьдесят годов? А все равно, что миг один! Другой раз и дивишься: Господи, да когда ж она пролетела, жизнь-то? Все трудилася, бежала, спешила, не замечала ни голода, ни усталости. Ни отдыха себе не устраивала, ни нарядов не собирала, только одна цель в жизни и была: поставить детей на ноги, выучить, чтоб хоть они в достатке да тепле жили. А когда выросли, определилися, тут-то и оглянулася на себя: мать честная, да мне-то восьмой десяток уже! А я всё нет-нет да обижаться стала: ноги что-то болять, спина плохо сгибается-разгибается. Вот тут-то и подвела черту. И на нонешний день другого не желаю и не жду. Все дети мои труженики, не пьяницы какие-нибудь, все живуть честно, сыты, обуты-одеты, у всех крыша над головой. Да и сама не жду, чтобы мне кто пятерочку или десяточку сунул, а только на свои руки и надеюся, как и предки мои, - покуда руки кой-как скорябають да ноги мало-мальски передвигаются. И дай-то Бог, чтобы в этом гнезде прожить до конца дней своих, дождаться своей очереди, а когда придёть черёд и понесуть на погост, то люди чтоб вослед не сказали: вот, мол, подлеца-то понесли! А наоборот, хорошего человека, хорошего.
https://ridero.ru/books/vedma_iz_karacheva/

*СолонИна – солёное мясо.
*Никита Хрущев (1894-1971) – руководил СССР в качестве председатель Совета министров (или премьера) с 1958 по 1964 год.
#ГалинаСафоноваПирусjpg101 КБ