Мой брат Виктор Сафонове (1928-2013, г. Карачев), посвятил жизнь написанию романа «Троицын день», в котором...

прослеживал пути русской деревни с начала 20 века, в послереволюционные годы, в период коллективизации тридцатых годов, судьба героев в годы Великой Отечественной войны 1941-45 годов. Писала о нём по дневниковым записям, воспоминаниям, телефонным разговорам.


Разговор по мобильнику:
Да, Ви… А я на балкон за свежим воздухом вышла… Конечно, у тебя его сколько угодно, во все щели протискивается… И черти - в щели? Ви, ну не надо о чертях, пожалуйста!.. Ну ладно, давай… А где нашего прадеда гроза застала?.. А-а, возле «Чайки». Да нет, мама рассказывала, что грабили мужиков, когда они в извоз в Брянск ездили, около «Красных двориков». Ну да ладно, а что с дедом во время грозы случилось-то?.. Чёрт в образе козла и - прямо на воз? Ой, Ви… И что ж дед?.. Только перекрестил да хлестнул кнутом?.. И исчез черт, растворился? Ви, а, может, это обыкновенный козёл был и только с перепугу хотел к деду прибиться?.. Ну, хорошо, хорошо, чёрт, так чёрт, но ты щели в углу всё ж заткни чем-либо, а то снега через них наметёт… да и черти… Ага, пока, до вечера, до «спокойной ночи».

1989-й
Годы Перестройки… Как брат относился к происходившему? Ну, конечно, как и мы, - ждал перемен и делал, что мог, приходя иногда на собрания СОИвцев (Совета общественных инициатив города), участники которого сходились в выставочном зале. Но только раз были мы там вместе, когда он говорил, что наши советские издательства не публикуют книг русских философов. Выступал и на самом первом митинге, опять же проведенном по инициативе СОИ против местных властей. Помню, накануне прошел снегопад, ночью подморозило, деревья выбелились инеем, а когда все это осветилось и солнцем, то в душе вспыхнул настоящий праздник, - даже природа улыбается этим смелым людям, не побоявшиеся выйти с протестом! И предлагал тогда Виктор создать отдельный совхоз, который выращивал бы чистые, без минеральных удобрений овощи не только для Обкома, но и для детских садов, школ, больниц. И говорил горячо, срывающимся голосом, а люди что-то согласно выкрикивали, аплодировали, а потом он в своих старых вишневых бахилах, купленных в уцененном магазине, заковылял к нам, и его пятилетний сынишка Максимка ринулся навстречу, схватил за руку, смешно затряс её.
Но снова – к дневникам.
«Всё же взяли брата в многотиражку Ирмаша и теперь он «бунтует» завод публикациями в защиту кандидата от СОИвцев, и сегодня, в конце какого-то собрания, поднялся и задал вопрос начальству:
- Почему препятствуете выдвижению Мудровского?
Люди уже направлялись к выходу, но тут остановились, зашумели и кто-то предложил проголосовать здесь же, сейчас. И проголосовали. Единогласно. Вот так… Лишь бы не за тех, кого предлагает «руководящая и направляющая.
... Звонили Виктору из Обкома партии и расспрашивали: чем он недоволен, что все пишет и пишет в центральные газеты? Ну, он и высказал все: почему СОИвцев выгнали на улицу?.. почему и там преследуют?.. почему, заклеймив, не дают возможности защититься в прессе?.. почему единственного журналиста, который выступил в их защиту (моего мужа), тут же уволили из газеты, да еще не дают нигде работать, поливают грязью и направили в писательскую организацию грязную характеристику на него? Обещали разобраться, позвонить еще раз.
- Разберитесь, - пригрозил, - иначе буду писать и самому Горбачеву.
... Вчера в Карачеве съехались с Наташей, женой Виктора… Странно они живут. Виктор - здесь, с мамой и своим романом, а Натали, - так он зовёт жену, - с дочкой и маленьким сыном в областном центре, в его квартире, которую ему повезло купить. Тогда только-только начиналось кооперативное строительство, а брат работал на телевидении кинооператором и снимал сюжет об этом явлении, вот и зацепился. Так вот… Связывает Натали и моего брата, наверное, и то, что оба – пишущие, оба любят литературу и даже как-то попытались, как и мы с Платоном, собирать у себя по четвергам местную поэтическую молодежь. Вот и теперь захотел Виктор возобновить это «мероприятие»:
- Да еще общественный фонд надо бы создать, - настаивает, стоя с вилами возле парника.
- Ну, да, конечно, – защищается Натали, задерживаясь на ступеньках по пути в коридор, - эта поэтическая молодежь с удовольствием будет пользоваться фондом, а потом меня же и обольют грязью, что я их деньги не так трачу. Ведь было уже такое, было! – и смотрит на меня, ища поддержки. – Ты лучше вспомни вот что: когда тебя таскали в КГБ за эти самые четверги, то кто не сдал тебя из этой поэтической молодежи? – и горько усмехается: – Раз-два-три и обчёлся? Так с этой самой тройкой я в любой день, а не только в четверг, вина или кофе выпью, стихи послушаю, а с остальными… - Виктор втыкает вилы в землю, собираясь что-то возразить, но Натали не даёт ему опомниться: - Знаю, знаю, что хочешь их защищать, но лучше вот что скажи: откуда КГБ известно, что ты на ночь детей своих крестишь, что «Свободу»* мы слушаем, Анну Ахматову*, Пастернака* читаем? – И снова Витьке не удается прорваться через взволнованный монолог жены. - Нет, не буду я больше собирать эту поэтическую молодежь, а если будешь настаивать… - и делает шаг, чтобы продолжить свой путь в коридор, но оборачивается: - Хочешь, чтобы на этот раз тебя по полной программе упрятали куда надо? - Нет, он не хочет этого, но… Но Натали прерывает его: - Да и что мне с этих четвергов? Соберутся человек двенадцать почаёвничать-покофеманить, а кофе или печеников принесут с собой только двое-трое. Да и сахар… Где ж я сахар возьму? Отдам им тот, что по талонам получу, а потом дети мои без чая сидеть будут? Ты-то приедешь, поговоришь-поспоришь с ними в своё удовольствие и уедешь, а я останусь с детьми… и с твоей поэтической молодежью.
Вот такой… почти монолог довелось услышать с пошатывающихся порожек родного дома от жены брата Натали. И похоже, что после него, мой братец-романтик всё же сдался. ».
(Будет продолжение).

Фото: Виктор с детьми на огороде.
#ГалинаСафоноваПирусjpg185 КБ