Мой брат Виктор Сафонове (1928-2013, г. Карачев), посвятил жизнь написанию романа «Троицын день», в котором...

прослеживал пути русской деревни с начала 20 века, в послереволюционные годы, в период коллективизации тридцатых годов, судьба героев в годы Великой Отечественной войны 1941-45 годов. Писала о нём по дневниковым записям, воспоминаниям, телефонным разговорам.


Июнь. Зелено, солнечно… На этот раз позвонила братцу, предупредила: приеду, мол, с дочкой и внуком Платошкой, но вдруг услышала:
- Нет, пока не приезжа-ай, - протянул треснувшим голосом, - я тут приболел…
- Значит, тем более приедем.
- Нет. Не приезжайте, - вдруг окреп голос: - Вот поправлюсь, тогда и…
И началось противостояние… Но все ж сдался, и вот…
Опираясь на костыль, сидит возле ступенек в коридор, а они… Перекосились-то как, вот-вот рухнут. А вокруг – лопухи, крапива. Вымахала ж какая! Выше головы. Рядом весело и озорно скачет, пытаясь сорваться с цепи, Кейт. Какой большущий вырос! Ведь совсем недавно щенком привезла его Натали, что б, когда подрастёт, охранял мужа… А Виктор уже смотрит на медленно продвигающегося к нам испуганного Платошку:
- Какой парень большой! – улыбается, - Сколько ж ему?
- Два годика нам, дедушка Витя, - отвечает дочка, слегка подталкивая внука ко мне и успокаивая интонацией.
Платошка взбирается ко мне на колени и приклеивается глазами к Виктору.
- Какой взгляд у него внимательный! – Видит-то его впервые. – Испугался. Всё здесь для него другое, незнакомое, думает, наверное, и куда я попал?
Я тоже смотрю на брата: похудел, побледнел.
- Вить, ну давай мы к врачу тебя отвезем! Я ведь ни-ичего не могу тебе посоветовать с твоей опухшей ногой.
- Да ну их… врачей этих черту! - сразу крепнет голос. - Всадят какой-либо укол и околею, а мне роман еще надо дописать.
- Ну, почему околеешь? Лечат же других…
Нет, нет и нет. Никуда он не поедет! И слышать об этом не хочет, и даже говорить!
Вот так и побеседуем: я – настаивая на врачах, он, перебивая меня, - о мировых бесах, которые снова чинят козни против него, как и в прошлый раз, когда закончил пятую часть и сказал: «За это и свалили с ног», а в паузе взглянет на кошку, пригревшуюся на солнышке:
- Да вот, пристала, зараза! Еще и котят притащила, а их кормить надо. Ипоспать днем не дают, выкину в коридор, войду в хату, а они опять на кровати калачиком лежат. Выкину, а они опять…
- Вить, - улыбнусь, - но у тебя столько дыр в полу! Вот и не мудрено, что просачиваются через них.
Нет, уверен: это какие-то мистические силы им помогают, да и сама кошка:
- Ты только посмотри, посмотри на неё!
Смотрю, улыбаюсь:
- Кошка как кошка… глаза красивые.
- Вот-вот, - подхватит, - глаза её и выдают! Она же не от мира сего!
«Как не от мира сего и все героини твоего романа!» - подумаю, но не скажу.
Да нет, брат мой нормальный умный человек, но скучно ему в земной юдоли! И поэтому всю жизнь куда-то из неё рвется. И этим мы похожи, ой, как похожи! Только я не спасаюсь в мистике, как он.
Когда соберёмся с Галей уезжать, то опять же, по тропинке меж крапивой и лопухами, пройдем к покосившейся калитке, выйдем на улицу, сядем в машину, а Виктор, натягивая на калитку цепь и вешая замок, будет стоять, опираясь на лыжную палку и молча крестить нас «на дорожку».
Приехав домой, найду в Интернете описание его болезни: «рожа», и лечить её надо только антибиотиками. Позвоню Натали, расскажу. Накупит она потом таблеток, отвезет ему, а он… Нет, так и не сможет упросить мужа принимать их: «От них сердце болит!» Съезжу и я к нему, буду звонить несколько раз и потом, просить, убеждать… Нет, так и не сдастся, - рожа, мол, сама пройдет. И тогда спрошу: может, тебе щей сварить и привезти, котлеток или продуктов каких? Закричит в трубку:
- Нет, не надо. Жарища под сорок, а ты будешь ездить? Сиди дома. У меня всё есть, да и Николай-хирург с соседом покупают, что нужно.
Но через неделю всё же поехала к нему, не предупредив по мобильнику, - ну куда уйдет-то с больными ногами? - а он и ушёл. Сидела на ступеньках, ждала, но вскоре услышала:
- Ну, что ж ты не позвонила? А я в церковь ходил, - протискивается в калитку, опираясь на костыль.
А церковь от дома – за квартал, но раз в месяц он обязательно добирается до нее, сидит в уголке, - даже место для него там есть, - и почти каждый раз приносит оттуда книгу о каком-либо святом или монастыре, отдавая за неё весомую часть своей пенсии.
- Да я их покупаю не столько для себя, сколько для вас, для детей, внуков, - смотрит, словно оправдываясь.
А чего оправдываться-то? Помню, как приезжал с экзаменов из Ленинграда чуть живой потому, что деньги тратил не на еду, а на книги, - двухтомник немецкого философа Гегеля как-то привёз, толстый зеленый том критика прошлого века Виссариона Белинского… Да и всю жизнь отдавал «лишние» деньги на книги по истории, богословию, а вот недавно купил двухтомник генерала Деникина и его исторические факты, переосмысливая по-своему, вставляет в свою эпопею. (Будет продолжение).

Фото: Виктор с дочкой Настей.
#ГалинаСафоноваПирусjpg92 КБ